Капитан Фокин в бешенстве метался по каюте, с трудом преодолевая желание крушить все, что попадется под руку. Каждые пять минут он выбегал в рубку и спрашивал у лейтенанта, сидящего за перископом:

— Ну как? Все по-прежнему?

— По-прежнему, товарищ капитан второго ранга, — следовал неизменный ответ.

— Дай, я сам посмотрю! — отпихивал Фокин лейтенанта и прикладывался к перископу. — У, черт! — рычал он, взглянув в окуляр. — Куда же он подевался?

— Не могу знать, — отвечал лейтенант.

И капитан, матерясь, убегал в свою каюту.

Было от чего взбеситься. Сегодня утром, ровно в девять часов, мятежный остров исчез из поля зрения, словно и не было его вовсе. А незадолго до этого пропал, не вышел на связь, лейтенант Иванов. А еще раньше начисто пропала американская команда, чего уж совсем не могло быть, ибо у американцев ничего никогда так просто не пропадает. Эти пропажи наводили на мысль, что здесь замешана мистика, а в мистику капитан Фокин, как истинный марксист, не верил. Оставалось только беситься.

В капитанскую каюту постучали.

— Войдите! — рявкнул Фокин.

Вошел дежурный офицер и доложил:

— Товарищ капитан, только что с берега к подводной лодке двумя дельфинами был доставлен лейтенант Иванов. Я распорядился принять его на борт.

— Уф! Наконец-то, — обрадовался Фокин, — давайте его сюда, быстро!

— Это невозможно, товарищ капитан.

— Почему невозможно?

— Лейтенант Иванов был доставлен в невменяемом состоянии. Едва очутившись на борту, он пришел в буйство, растолкал всех и заперся в ближайшей каюте. Никого не впускает, даже доктора. Мы боимся подходить — у него пистолет.

— Та-ак! — протянул Фокин голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Замполита ко мне!

— Замполит пропал, должно быть прячется.

За замполитом, действительно, водилось такое — нашкодить и спрятаться. Фокин почувствовал, как изнутри поднимается и застилает сознание волна гнева.

— Чтобы был здесь немедленно! — рявкнул он.

— Я уже здесь, — раздался сзади вкрадчивый замполитический голос.

— А-а, — обернулся Фокин, — здравствуйте, здравствуйте, — он постарался вложить в интонации побольше сладостного сарказма. — Ну и как поживает ваше дражайшее протеже — лейтенант Иванов? Как его здоровье? Не болит ли у него головка? Взорвал ли он, в конце концов, водокачку, черт побери!!!

— Товарищ капитан, — с достоинством ответил замполит, — здоровье товарища лейтенанта оставляет желать лучшего, он нуждается в серьезном отдыхе. Но, тем не менее, я убежден, что товарищ лейтенант вел себя, как истинный советский воин и до конца выполнил свой коммунистический долг.

— И скажите, пожалуйста, откуда у вас такая «убежденность»?

— Как я понял из разговора лейтенанта...

— Как? Вы разговаривали с ним? — в один голос воскликнули капитан и дежурный офицер.

— Я подслушивал, — пояснил замполит, — залез в вентиляционную отдушину и подслушивал. Из бессвязного бормотания лейтенанта я понял, что он оказался в очень сложной ситуации, попал в руки врагов, его расстреливали, но он оставался советским человеком. Смотрите, — замполит извлек из кармана бесформенный комок красного цвета и показал его капитану, — это комсомольский билет лейтенанта. О чем это говорит? О том, что, вырвавшись от врагов, он не бросил на произвол судьбы самое дорогое свое достояние, а с риском для жизни отбил его... Я предлагаю представить лейтенанта Иванова к правительственной награде.

— Да, побывал парень в переделке, — посочувствовал Фокин, — все это, конечно, извиняет его поведение. Но к награде — это вы уж слишком. Он хоть водокачку-то взорвал?

— По крайней мере, как я понял, взрывчатку он заложил — это точно. Он завербовал какого-то местного жителя, тот сначала помог ему, но потом предал.

Дверь распахнулась, и вбежал радист:

— Товарищ командир! Перехвачена радиограмма американцев! Им стало известно о возвращении лейтенанта, водокачка стоит невзорванная, они вызывают авиацию для бомбежки острова с воздуха.

— Дурень! — хлопнул себя по лбу Фокин.

— Кто дурень? — обиделся замполит.

— Я! Я дурень! Не надо было этого разиню посылать, а самому вызвать авиацию. Давно бы уж от острова одна пыль осталась. А теперь уж поздно — вся слава американцам, их очередь нападать.

— Не все потеряно, товарищ капитан, — дружески тронул его за плечо замполит, — я попробую договориться с американцами, у меня там свой человек есть. Разрешите всплытие?

— Всплываем! — решительно скомандовал Фокин.

Лодка всплыла на поверхность, и, когда все вышли наружу, стало ясно, почему пропал остров — перископ был аккуратно и ровно срезан, словно бритвой.

Добавить комментарий

Чтобы ваш комментарий сразу появился на странице, авторизуйтесь, щелкнув по иконке любой социальной сети внизу. Анонимные комментарии публикуются только после проверки модератором.


Защитный код
Обновить



Яндекс.Метрика
Дизайн A4J

Карта сайта