— Полюбуйтесь, это — орудие убийства! — сказал шеф и поставил на мой стол массивную литую статуэтку.

Орудие убийства являло собой какого-то лохматого мужика, одетого в длиннополую офицерскую шинель и цивильный дореволюционный котелок. В правой руке мужик держал авоську, в левой — два банных веника, связанных между собой.

— Ничего, красиво, — одобрил я, —  кто это такой здесь изображен?

— А я почем знаю, кто это такой, — пожал плечами шеф, — выясните и доложите. Заодно и узнаете — кто убил, и за что. А убили, между прочим, известнейшего скульптора; автора вот этой самой статуэтки, между прочим... Творение искусства, так сказать, погубило своего творца! — хохотнул он, довольный своей шуткой.

Я с любопытством посмотрел на статуэтку и сказал:

— А здесь что-то написано. Какие-то буковки.

— Где? Ну-ка, ну-ка! Начальник взял и прочел по слогам: — Пушкин... Александр Сергеевич... второго сорта... вес НЕТТО 8 кг... Ага! Вот видите — это Пушкин. Одна задача уже решена. А экспертам я шею намылю: самого Пушкина узнать не могут.

Начальник достал из кармана логарифмическую линейку и стал считать.

— Ну как? — спросил я через полчаса.

— Ерунда, — ответил он и спрятал линейку в карман.

— А что вы считали-то?

— Кинетическую энергию удара. Вес статуэтки нам теперь известен, силу удара рассчитать можно.

— Ну и как? Рассчитали? — спросил я, с благоговением глядя на шефа, ибо, согласитесь, не у каждого есть начальник, способный вот так запросто рассчитать кинетическую энергию, да еще на логарифмической линейке.

— Рассчитать-то рассчитал, — вздохнул шеф, — только бестолку. Получается, что такой тяжестью его даже школьник мог убить. Так что...

— Так что, будем искать школьника! — радостно подхватил я.

Шеф грустно посмотрел на меня и вздохнул:

— Ищите, кого хотите, но чтобы преступник уже послезавтра сидел в моем кабинете. Ясно?

— Так точно! — отчеканил я.

...Ночью мне приснился Пушкин. Тот самый, что был на статуэтке. И мы с ним парились в бане. Он развязал свои веники, отдал один мне, и мы по очереди хлестали друг друга. Было очень жарко. Потом глаза Пушкина хитро заблестели, он вытащил из своей авоськи бутылку пива и предложил быстренько раздавить ее, пока Натали не видела. Я уже было протянул руку, но Пушкин вдруг поскользнулся, и бутылка зазвенела по полу...

Тут я проснулся и понял, что это не бутылка, а телефон. Звонил шеф.

— Спишь, значит? — ехидно спросил он.

— Сплю, — подтвердил я, еще не придя в себя после дикой банной жары.

— А я, значит, за тебя работаю... Ну, ладно, слушай: скульптор-то жив, оказывается. Его не в морг отвезли, как мы думали, а только в травмопункт, на перевязку. Он сейчас дома. Дуй быстро к нему и выясни, кто его убивал.

Скульптор оказался старичком приятной наружности. Только вот забинтованная голова несколько его портила. В ответ на мой вопрос он сухо заявил, что хотя ему и известно лицо, покушавшееся на него, он не считает нужным выдавать его, поскольку происшедшее является их личным делом, и никаких претензий к нападавшему не имеет.

Все! На этом моя миссия могла быть закончена, но уходить не хотелось: когда еще судьба сведет меня с таким знаменитым человеком. Я вытащил из сумки орудие убийства и отдал ему.

— Спасибо, — зарделся скульптор, —  у меня, вообще-то, много таких, но все равно — спасибо. Будет как память.

Он аккуратно поставил Пушкина на шкаф.

— А что у него в авоське? — решился спросить я.

— Это не авоська, это сумка с книгами, пояснил скульптор, — просто внутри не видно.

И тут я увидел, что на столе у него стоит еще один Пушкин, точь в точь такой же, с веником; только без шляпы и с пистолетом вместо авоськи.

— А пистолет этому Пушкину зачем? Он что, на дуэль собрался?

— Какой это Пушкин? — слегка обиделся скульптор. — Это же Владимир Высоцкий в роли капитана Жеглова. Видите, вот написано...

Меня как током ударило! Капитан Жеглов с детства был моим кумиром, я за него готов был перегрызть глотку даже родному брату. А тут... Я вдруг почувствовал, что у меня отняли что-то очень дорогое.

— Но... как же это? Это же... Нет уж, вы мне, пожалуйста, докажите, что это Жеглов, а не Пушкин. Написать что угодно можно.

— Вы, молодой человек, просто ничего не понимаете в искусстве. Разве вы не видите, что на Пушкине — сюртук, а на Жеглове — пиджак. Разве во времена Пушкина пиджаки носили?

— Но, позвольте! — занервничал я. — А веники? Зачем Жеглову нужны эти веники?

— Это не веники, — кротко пояснил старичок, — это лавровый венок, которым народ увенчал артиста Высоцкого.

— Я почувствовал, что почва уходит у меня из-под ног. Рука моя нащупала капитана Жеглова и ухватила его за голову.

— Послушайте! — шептали мои губы. — Или вы немедленно докажете мне, что это Жеглов, или я...

Скульптор обреченно прикрыл голову руками.

Добавить комментарий

Чтобы ваш комментарий сразу появился на странице, авторизуйтесь, щелкнув по иконке любой социальной сети внизу. Анонимные комментарии публикуются только после проверки модератором.


Защитный код
Обновить



Яндекс.Метрика
Дизайн A4J

Карта сайта