Ринго Стар с благоговением вертел в руках Басму́ Корчака:

— К ней должна была прилагаться еще и цепочка, Ян.

— Да, была цепочка, вот она, — Ян передал цепочку Стару.

Тот прикинул ее вес на ладони.

— Это золото, Ян! Вы знаете, что такое золото?

— Теперь уже знаю, просвещаюсь потихоньку. В прежние времена это был главный эквивалент ценности общественного продукта. А сейчас — просто очень дорогой и редкий металл для покрытия ответственных контактов и для ядерной физики.

— «Очень дорогой» — это не те слова, Ян! — вот эта цепочка, в ней грамм тридцать. По нынешним временам, это эквивалент одного дирижабля, или тридцати вездеходов. Когда-то раньше то место где стоит наш лагерь славилось своими залежами золота. Но это было очень давно. Больше тут золота нет. И почти нигде в мире нет, месторождений не осталось. Золото ныне очень редкий и безумно дорогой материал!

— Тогда я не понимаю, зачем его тратить на такую бессмысленную вещь, как цепочка. Цепочку можно ведь сделать из любого металла!

— Для того, чтобы подчеркнуть статус обладателя этой Басмы́. Такова традиция! Вы кстати, неправильно делаете, что носите все это в кармане. Это вопиющее неуважение, к тому, кто дал вам эту Басму́. Вы обязаны носить ее на шее, на этой цепочке. Так что надевайте, и застегните воротник, чтобы никто не видел. Тут, в центре, этого не поймут.

— Какие права дает эта Басма́ Яну? Что можно сделать с ее помощью? — спросила Анна.

Они снова собрались вшестером. Впервые за долгое время. И снова две бутылки шампанского стояли в углу, ожидая своего часа.

— Как вам сказать Анна, — тихо сказал Стар, — вот тут номер начинается с букв АБ, это практически высший статус, выше только АА. Если бы в свое время такая Басма́ была бы у меня в руках, я бы горы свернул бы! Я мечтал об этом. Честно говоря, когда я наладил работу в своем департаменте, я рассчитывал получить в благодарность от правительства такую Басму́. Ну пусть не совсем такую, хотя бы с номером ВБ или ВА. Басма́ — это единственный способ вырваться за пределы своей касты, получить полномочия чиновника третьей, а то и первой касты.

— А какой касте соответствует Басма́ Корчака?

— В моих бы руках она соответствовала бы первой касте, в руках Корчака — никакой не соотвествует! Чтобы реализовать ее возможности, надо понимать механизмы работы государственной структуры. Нельзя ведь прийти и просто приказать. Приказ должен подаваться в нужной форме, в нужном месте, в правильное время… там очень много нюансов. Я думаю, что вам Ян, потому и дали такие полномочия, с большим запасом, что знали, что вы ими не сможете воспользоваться.

— Но ведь вы же можете пользоваться моей Басмо́й, — воскликнул Ян, — моя Басма́, плюс ваше умение и знания. Что мешает?

— Там не так все просто. Басма́ — привязана к персоне, всегда идет проверка, кто отдал приказ, обладатель или кто-то другой. Воспользоваться чужой Басмо́й, это все равно, что госизмену совершить. Хотя… может быть Тагор и найдет способ обойти проверку. Но в любом случае это разговор не сегодняшнего дня. Я полагаю, что вам дали эту Басму́, Ян, не для того, чтобы наделить властью, а для того, чтобы предоставить вам доступ к информации… К любой информации! У номеров АБ — высшая категория допуска, вплоть до сведений, составляющих государственную тайну. Сделать запрос информации — это не приказ отдать, это очень просто. Отравляете запрос с указанием номера Басмы, приезжает фельдъегерь с пакетом, если номер вашей Басмы́ совпадает, то отдает вам этот пакет. Так что благодаря вашей Басме́ мы теперь будем знать всё!

— И все же я не понимаю, — воскликнула Глинская, — почему Такэда (если эта Басма́ и вправду от Такэды) пошел на такой риск, дав огромные полномочия вчерашнему лагернику, человеку, которого он совсем не знал, которого он видел всего несколько раз. Это и очень странно и очень подозрительно.

— Это не так, Елена, — улыбнулась Анна. — Тут-то как раз всё предельно понятно. Корчак — не чужой человек для ревизорского сообщества. Хотя Такэда и вправду увидел его впервые всего несколько недель назад, но ведь он до того искал Яна целых пятнадцать лет. Он знает про него всё! Все ревизорское сообщество знает про него. Ян — отец моих будущих детей. Он как член семьи. Не зря же Яну передали на словах, чтобы он пользовался Басмо́й с моей помощью.

— Я думаю, тут дело даже не в полномочиях — вдруг сказала Шарлотта, — Такэда дал Корчаку эту Басму́, чтобы обезопасить его. Пока Ян носит ее на шее, ни один волос не может упасть с его головы без ведома Такэды.

— И это тоже, — подтвердил Стар, — без одобрения совета ревизоров к обладателю Басмы́ такого уровня не могут быть применены вообще никакие санкции. Так что да! Вы Шарлотта правы! Ян теперь в полной безопасности, ни Дабл Ви, ни даже более высокие чины, не могут ничего с сделать с ним без ордера совета ревизоров.

— Мне сейчас пришла в голову мысль, — сказал Корчак, — может эта Басма́ — еще и способ шпионить за нами? Если я буду собирать с ее помощью какую-то информацию, Такэда ведь сможет видеть все мои запросы?

— Он будет их видеть, — подтвердил Стар, — но даже если ему и не понравится что-то в наших запросах, мы все равно должны воспользоваться этой открывшейся возможностью. Ситуация складывается так, что мы должны действовать очень быстро, и времени у нас практически не осталось.

Он повернулся к Глинской:

— Покажи, что ты принесла.

Елена достала сверток из ткани и развернула его. Внутри был тускло поблескивающий серый предмет, размером с ладонь, формой напоминавший лопатку.

Корчак взял его в руки. Предмет оказался неожиданно тяжелым. Он был из металла, обработанного каким-то особым способом, а форма его вблизи оказалась весьма замысловатой. Он представлял собой как бы сплюснутую и перекрученную трубку, но толщина стенок и их кривизна и менялись по всей его длине очень сложным образом.

— Я даже не знаю, как такое можно изготовить, — заметил Ян, — формула, описывающая такую кривизну, должна быть весьма непростой, а изобразить такое на чертеже —это, по-моему, тоже невозможно!

 — При этом точность изготовления, — добавил Стар, — намного превосходит рамки стандартных допусков. Разброс веса готовых деталей не должен превышать нескольких миллиграммов. Осложняется все еще и тем, что сплав, из которого это сделано, чрезвычайно сложно поддается обработке. Да и сам сплав весьма необычен, и к нему предъявляются крайне жесткие требования по составу и структуре.

— Откуда вы знаете эти подробности, Стар?

— Из документации, Ян, — эта деталь изготавливается в цехе точной механики, здесь, в Бодайбо.

— У нас? У нас способны изготовить такую уникальную деталь? Я бы принял ее за изделие внеземной цивилизации!

— Их делают с великим трудом, на грани возможностей. Я, собственно, обратил внимание на эту деталь, потому что ее не могли запустить в производство в течение полутора лет. Было совершенно нереально соблюсти все требования к ее изготовлению. Департамент водного транспорта, заказавший деталь, браковал все партии из-за малейших отклонений: на микроны, на миллиграммы, браковал из-за десятых долей процента в составе сплава. Одна только переписка и ругань по поводу этой детали занимает отдельную большую комнату в архиве. В конце концов цех вышел из положения за счет вала: деталей изготовляется намного больше, чем заказано, а потом из них уже вручную отбираются экземпляры, соответствующие техзаданию. Сначала был выход годных одна деталь из ста, теперь уже одна из двадцати — потихоньку научились делать.

— Но почему такие жесткие требования? Для чего эта деталь предназначена?

— Формально, по документации, это лопасти винтов для курьерских катеров. Но на самом деле это не так. Я разобрался, настоящие лопасти для этих катеров делаются на другом заводе. Они имеют тот же артикул и отличаются от нашего одной буковкой, там «модификация С», а у нас «модификация Е». Но там совсем другие детали, совершенно непохожие на наши. На катера ставятся те, а наши производятся якобы для катеров, но выйдя за ворота цеха — попадают на склад, и дальше их судьбу проследить не удается.

— Странная история! — пожал плечами Корчак, — У вас есть какие-то мысли для чего могут предназначаться эти таинственные детали.

— Мы знаем для чего, — сказала Глинская, — когда Ринго показал мне эту лопатку, я вспомнила, что видела подобное на картинке в одной исторической книге, — это лопасть турбины компрессора турбореактивного авиационного двигателя?

— Турбореактивного двигателя? — удивилась Шарлотта — никогда о таком не слышала!

— Их не используют уже несколько сотен лет, именно из-за невозможности обеспечить нужную точность деталей, — сказала Елена, — но до гибридной войны это был основной тип авиадвигателей.

— Скажу больше, — заметил Стар, — после того, как Елена сказала мне, что это за деталь, мне удалось найти в оцифрованных архивах первой половины 20 века оригинальные чертежи этой самой детали.

— Помню, — вступил в разговор Тагор, — я отсылал вам архивы Дженерал Электрик за 1948 год по старому летосчислению, — это оно и было?

— Архивы военного отделения Дженерал Электрик — с нажимом уточнил Стар. — Я выяснил, что эти лопатки использовались в двигателе, который Дженерал Электрик производила для «Сэйбра», самого мощного военного самолета середины 20 века.

— И что всё это означает? Я не понимаю, — сказала Шарлота.

— Ну, догадаться немудрено, — сказала Анна, — если в цехе точной механики производятся лопатки турбин для этих двигателей, значит где-то производятся и сами двигатели. А если где-то производятся двигатели, то значит где-то производятся и эти военные самолеты. Но — производятся не официально, а тайком, как и эти лопатки. Я угадала, Стар?

— Почти! — грустно улыбнулся Стар. — Почти угадали, Анна! Но проблема в том, что производство лопаток можно замаскировать, указав в документации, что они предназначены для катера. А как вы замаскируете производство военного самолета? Укажете, что это багажный отсек для грузового дирижабля? Это смешно! Тайком производить эти самолеты невозможно! И тем не менее — да, они производятся. Когда у меня в руках оказались копии полной документации по этим «Сэйбрам», я точно знал, что искать. И мне удалось выяснить, что магнетроны для его радаров делают в Шанхае, бронезащиту для кабины пилотов делают в сельскохозяйственных мастерских Куала-Лумпура, там они оформлены, как детали плугов. Инфракрасные головки для боевых ракет Сэйбра — делают в Сиэтле! Но самого производства Сэйбров нет ни в одном лагере на Земле.

— Не томите, — сказал Корчак, — я уверен, что вы уже разгадали эту загадку.

— А помните, Ян, — сказала вдруг Глинская, — как я вчера спросила у вас, не задумывались ли вы о том, что может скрываться под этим серым цветом на нашей карте? Так вот, эта серая зона, — не пустая, друзья — она обитаемая!

— Вы уверены? — нерешительно спросила Анна

— Уверены! — твердо сказал Стар. — Дело в том, что этот Сэйбр — машина слишком совершенная для нашей промышленности и науки. Что-то, какие-то части наша промышленность способна для него производить — на пределе своих возможностей — как эти лопатки или магнетроны. Но большая часть начинки для Сэйбра лежит за пределами наших возможностей. Специальные высокотемпературные подшипники, твердые смазки. Те же конструкционные сплавы в конце концов. Таких сейчас на Земле не делают, и там очень специфический состав. Если бы где-то эти сплавы выплавлялись, обнаружить это не составило бы никакого труда. Но нет, все это производится и собирается где-то за пределами известного нам мира.

Все замолчали, в комнате повисла мертвая тишина.

— А почему никто не поинтересуется, что за самолет, этот Сэйбр? Что он из себя представляет? — вдруг спросила Елена.

— Я интересуюсь, — сказала Шарлотта, — что из себя представляет этот самолет?

— Это самая совершенная машина для убийства, которая сейчас есть на Земле. И нам — нечего ей противопоставить. Хотя она летает и медленнее звука — но вплотную к его скорости. Это больше тысячи километров в час. В два с половиной раза быстрее наших коптеров. Она может подняться на высоту в 15 километров, это — в пять раз выше, чем летаем мы. Его нельзя поразить из пушек и пулеметов, — он вне досягаемости. А на небольшой высоте в него невозможно прицелиться потому что он летает слишком быстро и слишком маневрен. Если бы мы сейчас расконсервировали бы все наши боевые коптеры, то они ничего не смогли противопоставить Сэйбру. Он просто будет сбивать наши коптеры издалека, как в тире, а их ракеты — не смогут его достать. Он может нести 900 килограммов бомб и самонаводящихся ракет. Всего несколько Сэйбров за два часа беспрепятственно превратят весь лагерь Бодабо в руины. Не зря современники его называли поэтическим эпитетом «Истребитель Сэйбр»!

— Но это — худший сценарий, — сказала Анна, — как я понимаю, эти Сэйбры производятся кем-то по крайней мере уже несколько лет. И если бы этот «кто-то» имел намерение превратить Бодайбо в руины, он бы давно уже это сделал. Вполне возможно, что Сэйбры нужны ему не для нападения, а для защиты.

— Это слабое утешение, Анна, — заметил Корчак, — если принять как версию, что этот «кто-то» — те самые коррупционеры, которых так боятся Дабл Ви с Такэдой, то ничего хорошего от них ждать не приходится. Вспомните эту компанию в моем пятом управлении, и то, как они обходились с работницами. Лагерь — не мед! Но то, что устроили эти ребята — это даже по лагерным меркам за гранью добра и зла. Я очень не хотел бы, чтобы они пришли и навели здесь свои порядки. Возможно, они и в самом деле производят эти Сэйбры для обороны, но если они начнут «обороняться», то не задумываясь превратят наш мир в руины или в подвалы пятого управления.

— Но в любом случае, если мы знаем об этой угрозе, а они — не знают, что мы знаем, то у нас есть шансы противодействовать ей, — сказал Тагор, — я пока еще не ведаю как, но уверен, что можем. Возможно, мы найдем способ вносить скрытые дефекты в те детали, что делаем для них, наверняка им нужны какие-то полезные ископаемые, которые есть только у нас…

— Погодите-погодите, Тагор, — с улыбкой перебила его Шарлотта. — Еще недавно вы кричали, что не желаете спасать этот мир, а сейчас уже предлагаете планы по его спасению?

— Неужели вас не напугала эта информация? — удивился Тагор.

— Пока я предпочту не бояться. Я полагаю, что опасаться надо только тех вещей, угроза которых очевидна, и совершенно глупо опасаться простой неизвестности. Мы ведь пока не знаем ничего, кроме того, что на территориях, что мы считали необитаемыми, на самом деле есть какая-то жизнь. Они производят оружие? Так его любой будет производить, имея под боком такого соседа, как наши лагеря.

— Я не настроен так оптимистично, — заметил Стар, — но я согласен с Шарлоттой, что не стоит предпринимать какие-то шаги, пока мы не узнаем обо всем этом больше. И тут Такэда сделал нам роскошный подарок, дав Басму́ Корчаку. С ее помощью мы очень многое проясним. Пусть Такэда отслеживает его запросы, но я смогу сформировать их так, что много информации он из них не вытащит.

Добавить комментарий

Чтобы ваш комментарий сразу появился на странице, авторизуйтесь, щелкнув по иконке любой социальной сети внизу. Анонимные комментарии публикуются только после проверки модератором.


Защитный код
Обновить


Статьи из категории «И Упало Слово»

Все статьи категории


Яндекс.Метрика
Дизайн A4J

Карта сайта