Корчак переоделся в туалете аэропорта. В кабинку вошел малозаметный гражданский чиновник, а вышел бравый красавец-офицер, лейтенант госбезопасности. Корчак глянул на себя в зеркало и в очередной раз поразился, насколько сильно форма меняет человека.

На мгновенье он снова пожалел, что решился ехать в этой форме. Ему казалось, что так он привлекает дополнительное внимание. Но Анна настояла:

— Когда люди видят человека в мундире, они смотрят именно на мундир, и не запоминают лица. Твой мундир будет хорошо заметен, а сам ты — нет. И кроме того, там, на месте, этот мундир избавит тебя от многих лишних вопросов.

Оставалось только добыть сам мундир. Покидать общежитие без ведома Дабл Ви Корчак теперь не мог. Лейтенантское удостоверение было у него при себе, а вот мундир, упакованный в пакет, валялся в его рабочем кабинете в управлении. Корчак заглядывал туда всего несколько раз за все это время, а мундир вообще больше ни разу не надевал. Теперь мундир был недоступен.

Поразмысли, Корчак пошёл к О’Ниллу, дал ему ключи от своего кабинета и попросил привести «белый пакет слева от двери», не привлекая лишнего внимания, когда тот поедет следующий раз в управление.

— Никаких проблем, — ответил О’Нилл, — я теперь туда по два раза в день мотаюсь, за все про все, остальным-то запрещено без разрешения выходить наружу.

О’Нилл честно выполнил просьбу, привез пакет и отдал его, не задавая никаких вопросов, хотя по его взгляду Ян понял, что тот заглянул в вовнутрь пакета, и любопытство переполняет его.

— Только вот такое дело, — сказал О’Нилл, — не привлекая внимания у меня не получилось, меня полковник Кидд видел, когда я из вашего кабинета с пакетом выходил.

— Что он сказал? — спросил Ян с упавшим сердцем, — он спросил, что вы там делаете и зачем вам этот пакет?

— Он вообще сделал вид, что не заметил меня.

— Все равно, Дабл Ви теперь в курсе, простите О’Нилл, что невольно подставил вас.

— Еще чего! Почему это он в курсе! — воскликнул О’Нилл, — Кидд никому ничего не скажет!

— Увы, О’Нилл! Кидд — хороший человек, но он глава госбезопасности, это его обязанность — докладывать о таких делах.

— Я тоже был обязан доложить, — парировал О‘Нилл, — это тоже моя обязанность. И что, я доложил разве? Я — ваш друг! И Капитан Киддс — ваш друг!

— Да и Дабл Ви — тоже ваш друг, — добавил он, минутку подумав. — И если вы с Дабл Ви поссорились, то другим друзьям в вашу сору лезть не резон! Сами как-нибудь разберетесь!

— Это другое, О’Нилл, — это дела службы, а не дружбы, — грустно улыбнулся Корчак.

— Ой, будто я не понимаю, я же не дурак, — покачал головой О’Нилл, — только неужто вы не замечаете, Ян, — что настали другие времена, не те, что прежде, — теперь каждый здесь понял, что голова дана ему, чтобы думать, а не бездумно приказы выполнять. Вот все и думают. Неважно из-за чего вы с Дабл Ви поссорились, важно что все думают, что вы правы, а он — не прав.

— Почему? — удивился Корчак.

— Потому, что вы хотите перемен! И все хотят перемен! А он — не хочет!

О’Нилл посмотрел в окно и тихо добавил, вроде бы ни к кому не обращаясь.

— Все полеты на коптерах и поездки на вездеходах — регистрируются и контролируются, а вот про мои снегоходы Дабл Ви — не знает!

Еще раз мысленно поблагодарив O’Нилла, Корчак запихнул пакет со своей гражданской одеждой поглубже в мусорный бак, быстро вышел из туалета и тут же столкнулся нос к носу с Такэдой. И сразу понял, что Такэда стоит тут не просто так, что он ждет именно его, Яна Корчака.

На мгновенье Корчак потерял самообладание. Это был провал. Он уже привык к тому, что Такеда находится в курсе их дел, но об этой поездке он точно знать никак не мог. Все коммуникации центра были отрезаны от внешнего мира, и о времени вылета не знали даже все члены команды. Никто не видел, как они с Анной тайно взяли один из снегоходов O’Нилла в гараже, никто не должен был видеть, как они доехали вдвоем до аэропорта. И Корчак был уверен, что никто не обратил внимания, как Анна высадила его у запасного входа и сразу же отправилась обратно.

У Яна перехватило дыхание: а вдруг они поймали Анну?

— Я именно вас жду, Корчак, — сказал Такэда, — давайте, пройдемся немножко, до посадки на ваш рейс, на Куалу-Лумпур еще остается немного времени.

«Откуда вы знаете про рейс?» — хотел спросить Корчак, но сообразил, что юрист-ревизор был вправе запросить и просмотреть списки пассажиров. Возможно ему даже ежедневно доставляли эти списки для контроля, и именно таким образом он узнал о поездке Корчака.

— Нет, я не запрашивал списки пассажиров, — словно прочел его мысли Такэда. — Я и без этого знаю куда и зачем вы летите.

— Меня это, сказать честно, не удивляет, — сказал Корчак. — вы уже не первый раз даете мне понять, что знаете, что, куда, зачем и почему.

— И все же думаю, что именно сейчас это вас удивило, — ответил Такэда, — ведь об этой вашей поездке знали только три человека: вы, Анна и Шарлотта. Даже комендант, чьим доверием вы злоупотребили и чей снегоход похитили, об этом не знал.

Корчак промолчал.

— Это правильная тактика, что вы молчите, — засмеялся Такэда, — тем самым вы вынуждаете говорить меня. — Не бойтесь, я не сказал Дабл Ви о вашей поездке, и ваша Анна, наверняка уже благополучно вернулась, Ян.

— Вы никогда раньше не называли меня по имени, — заметил Корчак, — что случилось?

— Блестяще, — улыбнулся Такэда, глядя прямо в глаза Корчака. — Вы быстро научились от Анны уводить разговор в сторону. В другое бы время, я бы с удовольствием поиграл бы с вами в эту игру. Но сейчас, — Такэда враз стал серьезным, — до отлета времени мало, а поговорить нам надо успеть о многом. По имени я вас называю давно, но не в лицо, а там, в своем кругу общения, сейчас это — не важно. Об этом мы поговорим после вашего возвращения. Вы ведь вернетесь, Ян?

— Почему, вы думаете, что я могу не вернуться?

— Потому что вы сами еще не осознали всей опасности предприятия, что вы затеяли. Погодите, не перебивайте, — Такэда поднял руку. — Я знаю, куда вы летите, я знаю зачем вы летите, с кем вы планируете встретиться и о чем вы будете говорить. Я это знаю не хуже вас. А вот возможные риски и опасности вашей поездки я представляю намного лучше.

— То есть, вы знаете, что я собираюсь совершить государственную измену, и не препятствуете мне?

— Не прибедняйтесь, Ян, государственную измену вы уже совершили. И даже не один раз. Когда встретились с генералом Венком, совершили. И еще раньше совершили, когда при помощи вашего подлога помогли Дабл Ви снять с постов половину правительства. И еще раньше тоже совершили, когда запустили вашу пьесу по лагерям! Я, как видите, обо всем знаю!

— Тогда почему я до сих пор на свободе, если вы всё знаете?

— А как вы думаете, Ян, — почему вам с такой легкостью удалось организовать этот ваш заговор? Нет, даже не так! Почему этот заговор сам собой организовался вокруг вас, хотели вы того или нет? Как вы думаете?

— Погодите-погодите, — встрепенулся Ян, — ведь вы то же самое говорили тогда Дабл Ви, когда открыли ему, что создание наших центров — это ваших рук дело.

— С вами очень легко иметь дело, Ян. Вы все схватываете на лету! Да! Это я создал ваш заговор, это я отобрал самых лучших людей и подтолкнул их к вам! Это я шаг за шагом направлял вас к нужной цели. Хотя нет, не так! Сначала я вас направлял, а потом уже сам не поспевал за вами вдогонку. Творение превзошло творца! Но так часто бывает, я не в обиде.

«Внимание, всех зарегистрированных пассажиров дирижабля, отправляющегося в Куала-Лумпур, просят занять места в салоне! Вылет через пятнадцать минут» — раздалось объявление в динамике.

Такэда быстро выхватил из кармана плоскую серую коробочку, поднес ее к губам и распорядился: «Здесь Такэда Сокаку. Задержать рейс на Куала Лумпур до особого распоряжения. О задержке не объявлять, пусть все садятся на борт в обычном режиме, но не вылетать, пока я не разрешу».

— Нам надо уладить еще одно дело до вашего отлета. — Повернулся Такэда к Корчаку. Я знаю, у вас сейчас куча вопросов ко мне, но отложите все ваши вопросы до возвращения. Поверьте, если я отвечу хотя бы на пару из них, то тогда вам будет уже не до поездки! Я уверен, вы вернетесь, я сделаю все, чтоб вы вернулись.

— Удивительное дело, — сказал Корчак, — когда я увидел вас, я решил, что всё кончено, что моя поездка сорвалась, а вы вроде как даже подталкиваете меня к тому, чтобы я ее совершил.

— А разве раньше я препятствовал вам в ваших делах? — пожал плечами Такэда.

— Только один вопрос! — сказал Корчак. — Откуда вы знали все подробности о наших делах? Это — Анна? — ужаснулся он своей догадке.

— Вы с ума сошли, Ян, — взмахнул руками Такэда, — только не вздумайте ей сказать об этих своих подозрениях, это смертельно обидит ее. Конечно, Анна тут ни при чем. Обещаю, я вам расскажу все, но только когда вы вернетесь, потому что это знание — помешает вам.

— Вы сказали, что нам надо уладить одно дело? — напомнил Корчак.

— Сдайте мне на хранение вашу Басму. Вы ее тут же получите, как вернетесь обратно. Но там, куда вы летите — ее при вас быть не должно. Если она ненароком попадет не в те, но очень умелые руки…

— Я — понимаю, не объясняйте, — сказал Корчак, снимая Басму.

— Погодите! Но я и не могу оставить вас без защиты, которую вам давала эта Басма. Если вдруг в Куала-Лумпуре или на борту дирижабля у вас возникнут проблемы, любые, даже самые незначительные, немедленно провозглашайте «Слово и Дело». Не ждите, пока мелкие проблемы станут серьезными. Провозглашайте по любому поводу.

— А что я скажу тамошнему юристу-ревизору?

— Скажите, что Такэда Сокаку должен быть немедленно уведомлен об этом случае. И требуйте встречи со мной. В крайнем случае, — тут Такэда сделал паузу, — скажите, что у вас, лично у вас —статус Консорта. Вы запомните? Кон-сорт!

— Я знаю это слово, — сказал Корчак, — это слово из английского языка, — оно означает «Корабль Охраны».

— Вот как? — засмеялся Такэда, — а я не знал этого. Но смысл в чём-то точный!

Он протянул Корчаку руку.

— Ну! Удачи вам, Ян!

И когда Корчак уже подошел ко входу лифта на Дирижабль, Такэда вновь окликнул его.

— Ян! Я хочу, чтобы вы знали! Те девушки, стюардессы на борту дирижабля, они из лагеря. Они — рабыни! Это — единственное исключение из правил, когда лагерных работниц допускают в свободный мир. Потому что назад они уже не никогда вернутся. Вы понимаете о чем я? Сто лет назад правительство протащило закон об этом исключении, чтобы высокие чиновники не скучали во время долгого полета. Не знаю, зачем я вам об этом сказал…

И резко развернувшись, Такэда не оглядываясь пошел к выходу.

Добавить комментарий

Чтобы ваш комментарий сразу появился на странице, авторизуйтесь, щелкнув по иконке любой социальной сети внизу. Анонимные комментарии публикуются только после проверки модератором.


Защитный код
Обновить



Яндекс.Метрика
Дизайн A4J

Карта сайта