Дирижабль плавно парил над берегом моря, заходя на посадку с запада, навстречу восходящему Солнцу. Ян прильнул к окну кают компании, завороженный открывшейся ему картиной. Раскинувшийся на фоне восхода великолепный Куала-Лумпур, совершенно не походил на невзрачный и серый Бодабо. Тут совсем не было унылых одноэтажных цехов и бараков, рассечённых грязными подъездными путями — привычной панорамы Бодайбо. Двух, трех, а то и пятиэтажные знания административного центра выглядывали красивыми светлыми пятнами из буйства тропической зелени. А собственно сам Лагерь, его сельскохозяйственные угодья — поражали правильной геометрией разноцветных лоскутов полей. Это было очень красиво.

Всего несколько дней назад Корчак улетал из суровой морозной зимы, а тут цвело лето во всей красе. Корчак знал конечно, что Куала-Лумпур лежит совсем в другой климатической зоне, где не бывает зимы в традиционном понимании. Но одно дело читать об этом, и другое — увидеть воочию.

Одна из стюардесс поставила перед ним чашечку кофе.

— Будьте осторожные, — шепнула она, — кажется он готовит какую-то пакость.

Ян и сам это знал. Сегодня с утра, выйдя к завтраку он напоролся на взгляд жирного чиновника, который был полон такой ненависти, что Корчак почти ощутил физическое давление этого взгляда.

На протяжении всего полета между Корчаком и чиновником разворачивался безмолвный поединок, за которым как за спектаклем, с интересом следила вся кают-компания. После того, как Ян поговорил с Жанной, поведение девушек резко изменилось. Они теперь постоянно вились стайкой вокруг Яна, демонстративно игнорируя толстяка. Тому приходилось постоянно повышать голос и раздражаться, подзывая девушек к себе.

Но Ян, включившись в игру, не оставлял чиновнику ни малейших шансов. Как только он замечал, что чиновник выбрал себе очередной объект для домогательства, он вставал и удалялся, громко попросив выбранную чиновником жертву принести кофе к себе в каюту.

Повторялось это по несколько раз на дню, и на Корчака стали смотреть как на полового гиганта. Симпатии публики быстро переметнулись на его сторону и, коль скоро на борту было немного развлечений, к концу полета вся кают-компания уже с удовольствием участвовала в игре на стороне Корчака.

Стоило чиновнику попросить кого-то из девушек принести хотя бы стакан воды, как кто-нибудь из пассажиров бросал невинным голосом под общий смешок реплику:

— А разве эта девушка еще не абонирована лейтенантом?

Конечно, пассажиры списывали происходящее на молодость Корчака и уродливый вид чиновника. Но Ян знал, что их разговор с Жанной сразу стал известен всем девушкам на борту. В тот же день, когда он спустился к обеду, незнакомая ему стюардесса, подошедшая к его столику, быстро показала ему иконку и подмигнула.

Дирижабль меж тем пришвартовался к стартовой мачте.

Чиновник кинулся к выходу из лифта первым, резко, почти грубо, оттодвинув Корчака, и быстро помчался вперед, так что Ян почти сразу же потерял его из вида.

Впрочем, у Корчака было достаточно проблем, чтобы еще тратить время на то, чтобы следить, куда тот побежал. Едва выйдя из лифта, он сразу заблудился. Здание аэропорта Куала-Лумпура было огромное, не чета одноэтажному ангару в Бодайбо. Тут было три этажа и множество лифтов и лестниц. Указателей «Выход» тоже было много, и они все смотрели в разные стороны.

Корчак недоуменно огляделся. Он рассчитывал пойти за толпой пассажиров, но все, кто вышел из лифта, тут же разбрелись в разные стороны. Оглядевшись, он заметил через перила этажом ниже полицейский патруль, и кинулся к лестнице, ведущей вниз, чтобы навести справки у полицейских. Однако, к его удивлению, полицейские увидев его, сами пошли к нему навстречу,  резко ускорив шаг.

— Позвольте взглянуть на ваше удостоверение, лейтенант, — сказал начальник патруля, протягивая руку.

— Пожалуйста! А что случилось? — спросил Корчак передавая полицейскому капитану свою пластиковую карту.

Тот молча поднес ее к считывателю, потом повернулся назад и сказал: «Вроде, все в порядке».

Слова эти адресовались мрачному мужчине в штатском, который маячил за спинами патруля. Корчак, только сейчас обратил на него внимание и сразу понял, что главный тут — не начальник патруля, а вот он, этот мужчина.

Штатский взял карточку Корчака, изучил ее и молча вернул Яну.

— Цель вашего визита в Куала Лумпур? — спросил полицейский капитан у Корчака

— Служебная командировка.

— Хотелось бы получить более подробную информацию, — сказал капитан.

«Если у вас возникнут проблемы, любые, даже самые незначительные, немедленно провозглашайте Слово и Дело», — вспомнил Ян слова Такэды. Он задумался на мгновение, но решил пока не форсировать события.

— Вы, кажется забыли, что разговариваете с офицером госбезопасности, — как можно вежливее сказал он, — и о цели моего визита я, без разрешения моего начальства, не намерен информировать даже ваши местные органы. Если действительно будет такая необходимость, я могу сказать об этих целях только вашему юристу-ревизору, наедине. Если вы будете настаивать на раскрытии мною этой секретной информации, я буду вынужден провозгласить «Слово и дело».

Полицейский снова обернулся назад и посмотрел на штатского.

Тот поморщился и покачал головой.

— По-моему, понятно, в чем тут дело. Гляньте на этого красавчика, — он кивнул на Корчака, — и сравните его с тем уродцем, что вам пожаловался. Чинуша не выдержал конкуренции, молодость и красота забрали себе всех девок на борту, вот эта жаба и решила отомстить. Так было дело, лейтенант? — подмигнул он Корчаку.

— Примерно, так, — улыбнулся Корчак.

— Делиться надо, лейтенант, — укоризненно сказал штатский, — всегда оставляйте проигравшим утешительный приз, а то, в конце концов, вляпаетесь в крупные неприятности.

— У меня к вам больше нет вопросов, — сказал начальник патруля.

— У меня есть вопрос, — ответил Корчак, — я впервые в Куала Лумпуре, — где я могу тут найти пункт связи? И как мне добраться до гостиницы в Лагере?

— Коммутатор — внизу, на первом этаже, — ответил полицейский, — место на коптере до Лагеря можно забронировать на третьем этаже у выхода на крышу. Если проголодаетесь, там же есть столовая, можно перекусить в ожидании коптера.

Корчак спустился вниз. В центре связи было совершенно пусто, ни единого человека в очереди.

— Мне нужен закрытый канал связи с лагерем Бодайбо, для секретного служебного разговора.

— Вам с начальством надо переговорить или с агентурой? — деловито осведомился молодой служащий в мундире сержанта войск связи.

— А есть какая-то разница?

— Для связи с вашим начальством, с отделениями госбезопасности, служит только линия правительственной связи. Ее надо заранее заказывать. Если же вам надо по секрету поговорить с кем-то еще, то тогда воспользуйтесь 3-й кабинкой. Она — секретная. В вашем удостоверении есть специальный чип для шифровки сообщений, вставьте в щель над микрофоном. Когда начнут мигать поочередно зеленый и красный огоньки, значит разговор шифруется, можете говорить. Кабинка полностью звукоизолирована. Но тоже придется подождать, она занята сейчас.

— Надолго занята?

— Кто же знает, — пожал плечами сержант, — каждый волен говорить сколько ему вздумается, ограничений нет. Ждите.

Корчак сел на стул возле третьей кабинки, но ждать долго не пришлось. Дверь открылась и из кабинки вышла женщина. Корчак уже обратил внимание, что тут в Куала Лумпуре у многих был смуглый оттенок кожи. Но кожу этой женщины нельзя было даже назвать смуглой, она была густо-коричневого, почти черного цвета.

«Африканская раса», — догадался Корчак. Он знал о существовании людей с черным цветом кожи, но никогда не сталкивался с ними в жизни. Он читал, что таких людей было много в Александрии, Медине и Сиэтле. Но в северном лагере Бодайбо африканцев не было совсем.

Одета женщина также была необычно. Ее платье даже нельзя было назвать платьем, это было скорее полотно из зеленой, расшитой блестящими узорами ткани, обернутое вокруг тела. На голове у нее был головной убор, тоже свернутый их куска ткани, только ярко красной. Из ушей женщины свешивались украшения в виде колец, из желтого металла. И Корчак подумал, что это вполне могло быть золото. Выглядел этот наряд потрясающе красиво, и Корчак невольно залюбовался этим великолепием.

К реальности его вернул женский смех. Женщина смеялась, глядя на него. Ян представил себе картину, как он выглядит: провинциал, нелепо открывший рот от удивления, и ему стало стыдно.

— Извините, — пробормотал он

— За что? — удивилась женщина, — это я должна просить прощения за свой бесцеремонный смех! — и она гордо проследовала мимо него к выходу.

Корчак обернулся, чтобы посмотреть, как отреагировал на эту сцену дежурный сержант. Но тот был поглощен заполнением каких-то бумаг, и ничего не заметил. Или делал вид, что не заметил.

Корчак захлопнул и запер дверь кабинки. Нашел щель и вставил в нее свое удостоверение. Дождался пока попеременно замигали красный и зеленый огоньки и с замирающим от волнения сердцем набрал на клавиатуре код, что дал ему О’Нилл. Удалось ли там в центре, прорвать блокаду? Восстановлена ли связь?

На экране появилось лицо Глинской.

— Ян, — обрадовалась она, — ну наконец-то! Ваш рейс должен был по расписанию прилететь еще вчера вечером, Анна просидела тут всю ночь в ожидании. И еще целый день до того дежурила. Сейчас уснула. Сбегать за ней, разбудить?

— Нет не надо, пусть поспит, — со мной все в порядке, поговорим с ней вечером. Да и у вас, я смотрю, тоже все в порядке? Связь восстановили?

— Еще бы не восстановили! — улыбнулась Глинская, — тут у нас такие события произошли, после вашего отлета. На следующий день Кимико вызвала Стара для консультации — а связи с нашим центром нет! Скандал был страшный! Дело кончилось тем, что Стару дали Басму́, точь-в-точь такую же, как у вас! И получается, что он теперь — чуть ли не самый главный человек в Лагере. Хотя, что там Лагерь! Стар уже на всю Землю замахивается!

— А что Дабл Ви?

— Смирился! Хотя он конечно, протестовал, уверял, что нам нельзя давать волю, что это опасно. В итоге он добился, чтобы ревизоры создали специальный комитет, который следил бы за нашей работой. Но все прекрасно понимают, что это лишь уступка ему, — только для того, чтобы он не потерял лица. А какие-новости у вас, как долетели?

Корчак рассказал ей о своем разговоре с Жанной, и о своей идее создать агентурную сеть среди стюардесс. Когда он дошел до того момента, когда Жанна его чуть было не соблазнила, Глинская рассмеялась.

— Как же вы одинаковы, мужчины, когда дело доходит до этого. Вам повезло, Ян, что Анна сейчас спит. Я смотрю, — вас прямо распирает от гордости, что вы не поддались. Но Анне об этом лучше не знать. Думаю, ей было бы неприятно услышать эту историю.

— Я полагаю, что мы могли бы воспользоваться талантом этой девушки, ее умением соблазнять мужчин. Это, пожалуй, самый короткий путь ко всяким тайнам.

— О да! У нас будет своя Мата Хари!

— Кто!

— Была такая шпионка в древние времена. Перед ней тоже не мог устоять ни один мужчина, — улыбнулась Глинская.

Однако, когда Корчак рассказал о том, что культ Спасителя вышел уже за пределы лагерей, и что даже стюардессы носят в кармашках иконки, Глинская вновь стала серьезной.

— Мы с Анной как раз все последние дни занимались этим культом. Мы придумали, как взять его под контроль и как возглавить его. И тут вы, с вашими стюардессами. Как нельзя кстати, появились эти стюардессы. Мы как раз ломали головы, кого взять на роль апостолов, а они подходят идеально! Перемещаются по всему миру и им — нечего терять! Возвращайтесь быстрее, Ян! Мы начинаем великие дела!

— Да, насчет «нечего терять», — спохватился Корчак. — Девушки на самом деле все время ходят по краю пропасти. Каждую из них могут «изъять» в любой момент времени. Понимаете, что это значит? Хорошо бы что-то придумать…

— Я уже придумала, пока вы рассказывали, Ян. Мы сделаем так. Стар при помощи своей Басмы отдаст распоряжение открыть курсы повышения квалификации для стюардесс, и мы в течение месяца-двух пропустим через них всех девушек, и с каждой проведем работу. Тех стюардес, что выработали свой ресурс, Стар распорядится оставлять на курсах для работы в качестве преподавателей. Вот прямо с этой вашей Маты Хари и начнем. Как ее имя?

— Её зовут Жанна. Жанна Д’арк.

Глинская резко подалась вперед и весь экран заполнили ее распахнутые глаза.

— Ян! Она рыжая? С меня ростом?

— Да, у нее рыжие волосы и она, кстати, очень похожа на вас, Елена.

— Ян! Милый Ян! Вы даже представить себе не можете, что вы сейчас сказали! Какую счастливую весть вы мне принесли.

Корчак заметил, что на глазах Елены блеснули слезы.

Комментарии   

+4 #3 Александр 21.03.2017 15:54
Это уже прямо индийское кино получается. Разлученные в младенчестве близнецы находят друг друга, все поют и танцуют.
Цитировать
0 #2 Апполинарий Дормидонтович 19.03.2017 11:36
супер.
Цитировать
0 #1 Павел 19.03.2017 06:56
Наконец-то! Жалко глава маленькая. Пишите еще, ждем с нетерпением.
Цитировать

Добавить комментарий

Чтобы ваш комментарий сразу появился на странице, авторизуйтесь, щелкнув по иконке любой социальной сети внизу. Анонимные комментарии публикуются только после проверки модератором.


Защитный код
Обновить



Яндекс.Метрика
Дизайн A4J

Карта сайта